(я не психолог) (transurfer) wrote,
(я не психолог)
transurfer

Categories:

Уязвимость в близости: почему так трудно ее выдерживать?

Оригинал взят у veronikahlebova в Уязвимость в близости: почему так трудно ее выдерживать?
...«Как я могла влюбиться в него?
Неужели же я не видела, что это за человек?
Он никогда не бывает настоящим, он закрыт, он - в маске...
Стоит заговорить о чем-то, что касается чувств и переживаний, он немедленно сворачивает тему...
Я пыталась достучаться до него, пыталась говорить о том, что меня волнует, но он отдалялся все больше.
Как я могла допустить такое унижение? Как я могла влюбиться?»

...Мы стремимся к любви всей душой...
Мы хотим быть любимыми, мы хотим душевности и тепла.
Эта потребность происходит из нашей детской части...

Потребность в любви -
Нормальная, естественная человеческая потребность.
Мы стремимся к любви, но также
Пытаемся защитить себя от боли и переживаний...
Открываясь, мы очень, очень рискуем.
Партнер, которого мы избрали, может выйти навстречу, но может
Отказаться это делать...

И, если что-то идет не так, как мечталось, и отношения далеки от совершенства,
Мы можем обвинять партнера – за то, что не смог стать идеальным, или же
мы начинаем обвинять себя – за то, что рискнули открыться и подойти ближе.

...Ребенок всегда, без исключений – уязвим.
Он уязвим в силу своего положения – ибо он зависит от других людей, он зависит от взрослых.
Повзрослев, он будет выстраивать отношения - в том числе, в соответствии с тем,
Какой опыт обращения со своей уязвимостью он получил.

Будет ли он защищаться и скрываться,
Или же сможет выдержать свое душевное обнажение, и обнажение партнера,
Зависит от этого опыта прямо и непосредственно.

Если ему в детстве было отказано в уязвимости – к примеру:
Ему не позволили хоть с чем-то не справляться, или не хотеть (в бытовом понимании – лениться),
ему не позволялось выражать чувства, в особенности – «нежелательные»;
если, нуждаясь в помощи, он вместо нее получал лишь больше требований, унижения, отвержения;
если, будучи несовершенным, он вынужден был поддерживать родительскую самооценку, реализовывать их собственные несбывшиеся надежды или же отстаивать себя в нечестной конкуренции с близкими людьми;
если ему нельзя было рассчитывать на поддержку взрослого, будучи в трудной жизненной ситуации,
то его опыт пребывания в уязвимости останется плачевным.

Уязвимость тогда неизменно будет связываться со слабостью, немощью, в которой нет никаких шансов быть услышанным и поддержанным;

Она будет синонимом боли, отвержения, насмешки, унижения, разоблачения с последующим обвинением и стыжением;

Совершенно очевидно, что такой ребенок будет воспринимать прикосновение к своей уязвимости как нечто чрезвычайно болезненное и будет ее скрывать.
И одновременно нужда - в поддержке - останется острейшей, и эта нужда будет искать удовлетворения.

Повторюсь снова: любовь требует приближения; она, вместе с уязвимостью «исходит» из одного источника – «детской части»; и без одного не может быть другого.

Как это ни парадоксально, но мы не можем любить партнера своей «взрослой» частью.
Хотя «взрослый» - это зрелая, ответственная, поддерживающая часть нас, увы,
она не в состоянии «создавать» близость.

Отношения на уровне «Взрослый»-«Взрослый» могут быть уважительными, терпимыми, эффективными с точки зрения взаимодействия,
но они не могут быть сокровенными, теплыми и близкими.

Именно наша детская часть способна создать феномен любви и близости, и весь вопрос только в том, насколько наш прошлый опыт мешает или способствует тому, чтобы отношения выдержали испытание прошлой болью.

Приближаясь к партнеру, мы в глубине души ждем от него, что он бережно обойдется с нашей уязвимостью, и это естественно.

Однако, по закону ре-травмы он даст нам не больше, чем мы в состоянии сами себе дать.
Он не обойдется с нашей раненой частью бережнее, чем мы способны вынести ее сами...

...«Я часто рядом с ней чувствую себя безмерно виноватым; за ее плохое настроение, за то, что позвонил не вовремя, забыл о годовщине встречи, не смог отложить дела для того чтобы встретиться... Вина уже превысила все возможные лимиты, и я все чаще злюсь на нее – за то, что она меня ввергает в такое состояние».

Его история типична: несчастная, недовольная жизнью мать, отыгрывающая свое разочарование на детях.
Он старался, как мог, но отсутствие границ не давало ему никаких шансов отдать ответственность матери.
И теперь любое недовольство подруги снова ввергало его в вину, которую он испытывал перед матерью, и безнадежность с этим хоть как-то справиться...

Понятно, что испытывая вину, мы не можем быть рядом с партнером, не можем сочувствовать и поддерживать.
Это возможно только тогда, когда есть четкие границы: «Это ее чувства, ее субъективность.
Я не виноват и не плохой...
Если ее состояние имеет отношение к моим действиям, я способен выслушать ее и, если сочту возможным, изменить свою позицию.
Потому что мне эта женщина дорогА, и я готов вкладываться в отношения, а вовсе не потому, что я в чем-то виноват перед ней.

...Есть немало пар, которые, даже долго находясь вместе, никак не приближаются друг к другу, оставшись в немом сговоре «не раскрытия», избегая настоящей близости.

...«Мой муж не хочет брать няню ребенку, объясняя это нежеланием видеть чужого человека в доме. Я вымотана до предела, но я боюсь настаивать на том, что мне это очень нужно».

«Почему?»

«Потому что он тогда сочтет меня капризной и будет сердиться на меня, а я не смогу выдержать его недовольства; я сама себя уничтожу.
Лучше я вытерплю эту нагрузку, чем пострадаю от его разочарования и последующего самообвинения».

Способность ее родителей выносить ее уязвимость, учитывать пределы ее возможностей была столь мала, а последующее отвержение из-за «капризности» было столь непереносимым, что ей и теперь трудно доверить свою нужду мужу, легче спрятаться за маской понимающей «хорошей» жены.
А Внутренний Тиран теперь зорко охраняет подходы к уязвимости, настаивая на невозможности ее рассекречивания.

Ясно , что в этом случае не может быть подлинной открытости,
что приходится удерживать, скрывать большую часть себя,
что эта Тень все равно, так или иначе, давит на отношения, оставляя обоих партнеров в недоверии друг к другу.

...«Мы с мужем разговариваем о чувствах, о переживаниях, я считаю, мне очень повезло.
Но время от времени на меня накатывает ужас, что ему надоест выслушивать мои жалобы, и он бросит меня.
Тогда я впадаю в панику и становлюсь совершенно несносной, но не могу с собой справиться совсем».

Ее новый опыт борется со старым: очевидно, что партнер выдерживает ее эмоциональность, но память прошлого пугает материнскими словами:
«Ты, наверное, больная, если плачешь по такой ерунде».
Обесценив чувства дочери, мать демонстративно уходила, оставляя ее еще более одинокой в своей уязвимости.

...Столкновение с непереносимостью своей слабости похоже на столкновение с полем высокого напряжения: настолько сильно оно заряжено переживаниями.

Стремясь убежать от этих самых переживаний, мы предпринимаем защитные действия – обесцениваем партнера, обесцениваем свои и его чувства, убегаем, нападем, отвергаем, мстим...

Обнаруживая в себе эти детские защитные стратегии, мы опять переживаем вину, стыд и боль несовершенства.

...И это грустно, ибо остается тогда непонятно: как еще ребенок мог защитить свое самоуважение?
Как еще он мог отстоять себя иначе?
Были ли у него другие возможности почувствовать себя принятым в своей уязвимости?

Увы, нет...

Напротив, стоит проявить уважение к своей детской части, к своему раненому внутреннему ребенку, если он пытался выжить – как мог...

Не ждать признания своих прав от партнера, а самим признать эти права.

«Я не мог (я не могла) быть другим.
Я не мог быть другим в тех обстоятельствах, когда я не был поддержан в своей слабости.
Я могу пробовать менять свою реальность сейчас.
Я могу пробовать доверять свою уязвимость, хотя, вероятно, мы оба будем подрываться на минах, заложенных в прошлом.»

Несмотря на всю боль, которую предстоит пережить, игра стоит свеч, ибо что может сравниться со счастьем и свободой быть настоящим?

...Что же позволяет нам выдерживать свою уязвимость, несмотря на порой непереносимые чувства страха, стыда, вины?

...Способность принимать себя в этих чувствах,
способность соглашаться с тем, что происходящее – естественно вытекает из нашей личной истории, и другой сценарий на данный момент времени был невозможен.

Нам может помочь также способность признать и принять поддержку партнера – если она есть, и помочь немало, ибо это совершенно новый опыт, которого мы в свое время были лишены.

Нам поможет готовность говорить о том, что чувствуем - взамен претензий и обвинений, ибо проговаривание существенно снижает эмоциональный накал.

Что же позволяет нам выдерживать уязвимость, несовершенство партнера, с которыми мы непременно встретимся?

Только признание собственного несовершенства.
Причем мы его сможем выдержать не больше, чем выдерживаем сами себя.

уязвимость

Tags: близость, будни травматика, любовь, цитаты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments