(я не психолог) (transurfer) wrote,
(я не психолог)
transurfer

Category:

Люблю - не могу.

Оригинал взят у heromother в Люблю - не могу.
"Veliki praznici i svečani dani najbolje mogu da pokažu
koliko su nam daleki i oni koje smatramo najbližima"*


Я помню чудное мгновенье: в возрасте лет шести подружка призналась мне, что если она высовывает язык и долго держит его снаружи, то он становится такой смешной, сухой  и шершавый, особенно в тот момент, когда его втягиваешь обратно, в рот. А я то считала, что такое свойственно только мне, додумалась до этого только я, а тут - вон оно как! У всех все одинаково? Потом было еще много открытий чудных, умаляющих чувство собственной уникальности. Но есть еще белые пятна на этой карте! И время от времени я встречаю тех, кто искренне считает, что он/а один/одна такая в мире этом, живущий/-ая со своей постыдной тайной. Вот вам одна из таких тайн:

Женщины и мужчины, которые при первом звуке маминого голоса по телефону, сначала с тоской думают "О, господи",  потом с напряжением "что еще стряслось" и только затем, вслух "как дела, мама?" И виртуозы коротких ответов: я занят, я на работе, я не могу сейчас говорить. Да-да, я перезвоню, мама. Как же ты достанешь, везде, всегда. Я уехал/а от тебя за 3000 километров, я защитил/а от тебя личное пространство (это так дорого, мама, не звони мне на домашний), но я знаю, что если в понедельник утром не наберу тебя из офиса, в понедельник к полудню ты будешь пить валерьянку и рисовать себе страшные картины моей гибели от - , начиная от воспаления легких и заканчивая ядерной зимой. И я знаю, что эту твою валерьянку я буду чувствовать спинным мозгом, и меня будет есть, пожирать легкое, но беспощадное пламя чувства вины. И это мерзкое тягучее чувство, эта пытка,  - как сидеть на тлеющих углях, - ну, нет. Пусть уж каленым железом, но один раз, в урочное время. Я позвоню тебе, мама. Сам/а позвоню, обязательно.

Как это я ничего не рассказываю тебе, мама? Да мне и особо нечего рассказывать, знаешь ли, все как всегда, все обычно. Я, знаешь ли, вообще не болтлив/а. Давай лучше обсудим твоих друзей, сослуживцев, и я минут двадцать послушаю, какой сволочь муж у теть Зины, на которую мне глубоко плевать,  только ты не трогай меня, мама, мою жизнь. 

Когда ты едешь в гости, я знаю, что должен/должна радоваться, но я, сволочь, почему-то не радуюсь. Я жду тебя с напряжением, и, честное слово, порой кажется, что лучше бы я на передовую, где рвутся гранаты, чем вот это: прийти вечером и увидеть тебя, надутую, одинокую, о-которой-никто-не-думает. Треклятое чувство вины обвивает и душит, душит. Когда ты уезжаешь, оно душит тоже, через облегчение, после которого - звонок утром в понедельник. 

Или: я бы поехал/а с друзьями на Бали, но вместо этого потащусь в Тмутаракань на Новый Год и потрачу его на унылый салат Оливье в твоем обществе, мама. Потому что мы-же-семья и потому что ты-же-обидишься. И вздохи, эти вздохи. Это же разрывные пули. Лучше бы ты орала. Лучше бы ругалась матом. Только не вздыхай, вот так, тяжело, по-особенному, так, что сразу ясно, что у всех дети как дети, а тебе за что...

Я буду тщательно скрывать от тебя свои беды, мама. Чтобы, к тяжелому моему состоянию, не добавилось еще и того, что надо успокаивать тебя. Боливар не вынесет двоих, хребет может переломиться.  Чтобы не чувствовать на себе твой взор и не слышать этот вопрос:"Ну, почему это случилось именно с тобой" Что избежать твоих мудрых версий про не то делал/а, не там ходил/а, не так поступал/а, и - самое под дых: "а я тебе говорила". Да, ты говорила. Поэтому тебе я ничего не скажу. 

Поехать с тобой в путешествие? Поселиться с тобой в одном отеле? Провести с тобой отпуск? Приехать к тебе на праздники - только не это! Господи, да мне даже трудно тебя обнять. Стыдно признаться, я вообще не люблю, когда ты до меня дотрагиваешься!

Я не скажу тебе, что не могу носить одежду, свою же одежду, если ты надела ее хотя бы раз. Носки, банный халат, мой любимый теплый свитер. Тебе было холодно, а мне что, жалко что ли?. Мне не жалко, теперь забери его совсем, или я его выкину. Я заведу для твоих визитов отдельный крем, шампунь, фен, расческу, чашку, только не трогай мое. Может быть даже, я буду охранять от тебя моих детей, чтобы ты не сделала с ними то, что сделала со мной. И не стирай свои вещи вместе с моими, бога ради. Какая тебе разница, кто мне сейчас звонил? Как это тебя вообще касается? Можешь ты оставить меня в покое?

Я знаю, ты меня любишь. Я знаю, что я тебя люблю. Когда в фильмах появляются сцены с маленькими детьми, потерявшими и нашедшими матерей, - мы плачем. На словах "ведь так не бывает на свете, чтоб были потеряны дети" у нас с тобой слезы на глазах. Когда песня заканчивается, ты бросаешь на меня взгляд, перевод которого давно известен "только потеряв свою маму, ты поймешь...но будет поздно". Я сохраняю спокойствие, но внутри себя втягиваю голову в плечи. Если бы только у меня был домик, как у улитки! Там, внутри меня, моя голова втянута до уровня груди, вывернута наизнанку и выпукло-вогнута много раз. Это больно, но никому не видно. 

Если мне повезет, у меня будет супруг/а, который меня уведет/увезет от тебя, мама. Который заявит на меня больше прав, чем ты. Который будет для тебя препятствием, даже если мы будем жить в одной квартире. То, что этот валун, может быть, закрывает меня не только от тебя, но и от жизни, я могу понять только потом. 

Что же с нами не так, мама? Почему кто-то ездит с матерями в отпуск? Почему кто-то доверяет маме все свои тайны? Со мной что-то не так, мама?

Я плохо родился/-лась, тебе было больно и страшно, папа напился или его уже не было, я был/а сложным ребенком, тебе столько пришлось вынести. 
Я плохо ел/а, ты кормила меня насильно, и я же сам/а виноват/а, зачем я заставлял/а тебя так переживать? 
Я плохо спал/а, мне было страшно ночами, и я не давала тебе высыпаться.
Я плохо ходил/а в детский сад, с истериками и плачем, мне там было ужасно, господи, сколько же ты вынесла этих утренних слез.
Я боялась оставаться дома одна, сколько же вечеринок и встреч с подругами ты пропустила по моей вине!
Как пошатнулась твоя карьера, из-за того, что ты просидела со мной на больничных!
Сколько упущенных возможностей и никакой благодарности.
Ты хотела балерину, а я была неуклюжей. Ты хотела музыканта, а мне медведь на ухо наступил. Ты хотела журналиста/дипломата/переводчика, а я не был, не был, не был. Не была, не была, не была. Не дотягивал/а, не соответствовал/а. Сколько твоих нервов! Сколько твоих сил! Сколько твоих жертв!

И прорывается злобное подростковое: А я тебя просил/а меня рожать?
И тогда: твой ход - вздохи. Мой ход - злоба. Твой ход - валерьянка. Мой ход - бегство. Твой ход - валерьянка +. Мой ход - звонки по понедельникам. 

Мне хочется быть от тебя подальше, желательно на другой планете, со связью в одну сторону: чтобы я видел/а и слышал/а тебя и убеждался/-лась, что ты в порядке, а вот ты меня - нет. Пусть я для тебя исчезну. Эти муки, закончатся, мама, когда после песенки "ведь так не бывает на свете, чтоб были потеряны дети", я увижу, я пойму, что вздохи твои не ко мне. А к той жуткой, немилосердной, жесткой и холодной Всеобщей Матери, которая подменила "просто быть" на "как надо быть". Это она тебя бросила. Это она тебя подвела.  Она тебя потеряла, нет, хуже - оставила. Ты все делала, как ей было надо. Как правильно. Как лучше. Как умела. И не получила за это ничего. Это ты - брошенный ребенок. Может быть, даже, уже без надежды, найтись.

В день, когда я это пойму, может быть, я даже обниму тебя, мама. 


* (серб.) Большие праздники и торжественные дни лучше всего показывают,
насколько далеки от нас те, кого мы считаем самыми близкими"  (с) Иво Андрич

Tags: будни травматика, детство травматика, цитаты
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 83 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →