May 2nd, 2010

(no subject)

Пантелеев пишет, в записках про блокаду и войну:

Слышал в поезде. Девушка много лет страдала неврастенией в самой
жестокой форме. Бессонница, отсутствие аппетита, хандра и все прочее. Нигде
не работала, не училась. Худела, думала и говорила только о смерти.
Война застала ее в Ленинграде. Голод заставил искать работу. Знакомый
врач устроил работать в больницу. Ей поручили - учет покойников.
Работала она хорошо.
- И представьте - полное излечение. Сейчас - это цветущая, полнокровная
женщина.


Там же он пишет про свой опыт голодания. Про то, что в мирное время мучался проблемами с желудком, ему требовалось соблюдать очень жесткую диету, а в блокаду ел столярный клей и подошвенную кожу, и никакого расстройства желудка не наблюдалось, но стоило перейти снова на нормальную еду - проблемы начались заново.

Кто-то бы сказал, что это типичные примеры блажи и дури, которые излечились суровой реальностью, которая потребовала блажь и дурь откинуть.
Мне кажется, это случаи, когда людям нормальной жизни - просто многовато для того, чтобы ее нормально переварить, а в условиях сильных ограничений они как раз расцветают, потому что получают столько, сколько для их системы комфортно.

(no subject)

Наверное, первый признак излечения от созависимого поведения, это когда ты сталкиваешься с равнодушным к тебе, по большей части, человеком и механизм "я все равно добьюсь его любви" автоматом НЕ запускается как лучшая стратегия действий. А запускается что-то вроде - пожать плечами и пойти к тем, кому ты нужен (или искать их).

зарезервированные чувства

Как-то я рассказывала своей тер о том, что есть у меня такое отчетливое ощущение, словно был у меня младший, очень любимый брат, который потом исчез, и это для меня ощущается как страшная потеря, которая сломала меня еще в раннем детстве. После меня детей в семье не было, так что это какая-то внутренняя метафора, что ли (моя тер говорит, что достоверность событий в прошлом не так важна, как чувства по их поводу, все равно). И что я до сих пор жду, когда он вернется. Тер сказала что-то вроде:
- И те чувства, которые у вас были к нему, теперь зарезервированы и тоже ждут его возвращения, поэтому вы никому больше не хотите их дарить?

Мне подумалось, в связи с ситуацией, когда от мамы бесполезно всю жизнь ждать, что она, наконец-то, полюбит так, как это нужно. Принять факт, что это никогда не случится, это только часть вопроса. Получается, что другая часть вопроса - это чувства, которе зарезервированы именно для этой ситуации, когда мама любит. Свои чувства к ней и эта особенная радость, от долгожданной взаимности, безопасности и близости. Они ведь тоже лежат в законсервированном виде, потому что не могут быть отданы никому другому.

Но ведь получается, что именно ради этих чувств, именно ради этой радости все и делается - пожизненный квест для завоевания холодной, глухой и слепой, пустой или полностью отсутствующей матери. Да, конечно, во взрослом возрасте можно найти людей, которые будут тебя любить и ценить. Но это не совсем то. Как кто-то в ленте написал - когда ребенок потерялся в магазине и ищет маму, вокруг него много доброжелательных лиц, которые готовы ему помочь, но нужна ему именно мама.

Первое решение, которое приходит в голову, это отказаться от надежды испытывать эти чувства. Но это как-то странно, словно у тебя в подвале лежит сундук с золотом, ключ к которому давно потерялся, и ты принимаешь решение выкинуть весь сундук целиком. Зачем? Это же твое собственное добро. Меня этот вопрос подбешивает, если честно.

Кто-нибудь понимает, о чем я? Что думаете?