(я не психолог) (transurfer) wrote,
(я не психолог)
transurfer

Categories:

Первый опыт психотерапии. Начало.

Предыдущий пост:
Выбор терапевта

Терапия была исключительно интеллектуальная и разговорная. Никаких тебе "а где в теле у вас это ощущается?". И никаких тебе "А какие чувства это у вас вызывает?". Исключительно обсуждение установок, выводов, мыслей. Я излагаю, а он их расшибает, или выворачивает, или переворачивает, или ржет над ними, а потом рассказывает, как правильно. Я или просветляюсь, приняв его точку зрения как единственную верную, или пытаюсь робко и безуспешно спорить, или отмалчиваюсь.

На втором сеансе он выдал мне большой многостраничный тест, который я дома заполнила и принесла на следующий сеанс. Результаты он со мной не обсуждал.

Я рассказывала о себе, родителях, Иван Иваныч комментировал или задавал вопросы. Инициативу он не очень приветствовал. Однажды я провела неделю за детективным расследованием происхождения одного конкретного страха, и смогла собрать на него досье с момента появления до сегодняшних дней. Я напечатала это досье на листе, дорисовала туда схемы, чувствовала себя очень умной и предвкушала, как поделюсь своими исследованиями и мы их обсудим. Иван Иваныч только мельком глянул на лист, тут же отложил его в сторону и больше к нему не возвращался.

С самого начала он взял ироничный, подвергающий все сомнению тон, и переворачивал все ситуации наоброт. Особенно он почему-то ополчился против моей матери, поставив под большое сомнение мою картину мира, где мама была прекрасная, умная, тонкая и успешная женщина, которая вынуждена была жить с туповатым, агрессивным монстром. Иван Иваныч гнул свою линию: нет, это мама была агрессором, а папа жертвой. Нет, это не от нее вы унаследовали интеллект, а от папы. Нет, это не он перестал с ней заниматься сексом, потому что импотент, это она его отвергла и сделала импотентом.

В его наездах мне чувствовалось что-то личное, какой-то зуб на коллег-женщин и на женщин вообще.

Все это было неприятно, но вступать в открытую конфронтацию я боялась. С одной стороны, я не знала, что на терапии вообще может быть по-другому. С другой, все это было очень эго-синтонно: да, все так и есть, я бестолковая, глупенькая и никчемная, не заслуживаю ни уважения, ни равного человеческого отношения. Вообще спасибо должна сказать, что умные и великие люди тратят на меня свое время. И раз до меня снизошли, я должна слушаться и делать, как мне сказано, или валить отсюда и решать проблемы самой.

В Иване Ивановиче я видела свой единственный ресурс для решения проблем, которые не могла решить самостоятельно и с которыми мне больше никто не мог помочь. Ситуацию свою я воспринимала как критическую: или я решу их сейчас, или они решат меня. Так что спорить с человеком, от которого зависела моя жизнь, я не могла. А пространства для конструктивного выражения несогласия он не создал. Даже как-то наоборот - старался не оставлять для него ни малейшего места.

Но плюс в этих его манифестациях о маме и папе был: я впервые почувствовала, что папу-то я, оказывается, люблю. И мне очень грустно, что я не могу выразить к нему свои чувства. В основном, из-за мамы. Любить папу это предать ее. Ну и еще и потому, что общения по-душам, проявлений нежности и доверительных, близких отношений у нас с папой не было.

От жалости и сострадания к папе Иван Иваныч перешел к состраданию и жалости к мужчинам вообще. Он рассказывал, что женщины умнее, способнее, сильнее мужчин. И что мужчины нуждаются в женщинах больше, чем женщины в мужчинах. Женщине, говорил он, от мужчины всего три вещи надо, остальное она обеспечит себе сама. Эти три вещи:

1. Дети.
2. Секс.
3. Удовольствие.

Мужчина же в видении Ивана Иваныча был существом несколько потерянным, умом слегка обиженным, нуждающимся, а также весьма беззащитным.

- Вот в постели мужчина голый, - рассуждал он. - Голый такой, беззащитный. Вообще, мужчина это как шкаф... Разве можно бояться шкафа? Или обижаться на него?

Мне это все было странно и непонятно. В моей картине мира мужчина - это было что-то большое, сильное, страшное, способное уничтожить, но вместе с тем обладающее ресурсами, которые мне необходимы жизненно. Мне верилось, что именно через любовь мужчины я смогу найти себя, полюбить себя и выйти в другую, счастливую жизнь. Да и сам Иван Иваныч не выглядел ни беззащитным, не жалким. Общего со шкафом у него была только комплекция.

- Я, - с грустным видом делился Иван Иваныч, - в психиатрию-то пошел почему? Хотел научиться понимать женщин. И вот 20 лет спустя я до сих пор ничего в них не понимаю!

Резонный вопрос "А какого вы их до сих пор консультируете тогда?" мне даже в голову не пришел. Иван Иваныч подавал себя - и воплощал для меня - наивысший предел компетентности и знаний.

Я робко отметила, что мужчины-то, вообще-то, все козлы по природе своей. Это было мое твердое убеждение на тот момент, подкрепленное опытом.

Иван Иваныч оживился и подпер щеку рукой:

- А вы предположите, что НЕ ВСЕ.

Для меня это было настоящим откровением. В голове повернулись какие-то шестеренки, и я впервые в жизни стала замечать в мире "не-козлов". Это было удивительное, перевернувшее мой мир открытие.

Продолжение: Первые изменения

(все посты)
Tags: психотерапия: первый опыт
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments