Пантелеев пишет, в записках про блокаду и войну:

Слышал в поезде. Девушка много лет страдала неврастенией в самой
жестокой форме. Бессонница, отсутствие аппетита, хандра и все прочее. Нигде
не работала, не училась. Худела, думала и говорила только о смерти.
Война застала ее в Ленинграде. Голод заставил искать работу. Знакомый
врач устроил работать в больницу. Ей поручили - учет покойников.
Работала она хорошо.
- И представьте - полное излечение. Сейчас - это цветущая, полнокровная
женщина.

Там же он пишет про свой опыт голодания. Про то, что в мирное время мучался проблемами с желудком, ему требовалось соблюдать очень жесткую диету, а в блокаду ел столярный клей и подошвенную кожу, и никакого расстройства желудка не наблюдалось, но стоило перейти снова на нормальную еду - проблемы начались заново.

Кто-то бы сказал, что это типичные примеры блажи и дури, которые излечились суровой реальностью, которая потребовала блажь и дурь откинуть.
Мне кажется, это случаи, когда людям нормальной жизни - просто многовато для того, чтобы ее нормально переварить, а в условиях сильных ограничений они как раз расцветают, потому что получают столько, сколько для их системы комфортно.